September 15th, 2011

Гречанка

Алтайские записки. 24 июля. Транссиб.

24.07
10.45 (московское).
Ночью проехали Екатеринбург. Я проснулась, вышла, сфоткала вокзал. Судя по всему, город большой и красивый. По крайней мере, на вокзале чистота, красота, подсветка. Про город в темноте смогла понять только, что он большой.

Екатеринбург
. Здание вокзала


Екатеринбург. Вокзал. Арка. Простите за качество фото, была ночь. Пол-ночь.

С утра постояли в Томске (прим. - ЭТО БЫЛА ТЮМЕНЬ! Но когда выходишь из поезда на 15 минут, вообще без разницы, если честно, что Омск, что Томск, что Тюмень…). Но города не видели, только поезда, а потом снова сон.
Сегодня должны быть в Омске.
Горы кончились (прим. – Урал мы как-то очень незаметно перевалили! Толком и не видели ничего. Пара склонов вплотную к поезду). Начались равнины, покрытые болотами. Очень напоминает… Подмосковье. Только леса меньше, а болот – больше.
К нам в «купе» приходят люди, чтобы познакомиться. Мы с трудом идем на контакт. Женя шифруется, не хочет, чтобы все знали, что она препод. А мне просто нечего о себе рассказывать, ибо все мои заслуги моментально перечеркиваются диалогом следующего типа:
– А вы из Казани?
– Да.
– Живете там?
– Да.
– Первый раз в походе?
– Да.
И все. И отношение сразу становится опекунско-настороженным (прим. – «Первый раз в походе? И сразу в горы?!?!? О_о!!!»). В этой группе мы будем чудиками.
Что ж, пусть так.
Я пока не делаю прогнозов. Горы, действительно, покажут, что да как. Я могу заранее часами бить себя кулаком в грудь, говорить, что я нереально крута и все могу, а потом свалиться после 15 минут обнимания с рюкзаком. Но я надеюсь, что я свалюсь все же чуть позже. Обидно быть птенчиком бессильным.
Принесла нам Ира (прим. – из нашей группы) памятку про Алтай. Небольшая обзорная брошюрка. Вот ведь люди, творят, проявляют инициативу.
Женя вышивает (прим. – да, Женя вышивала в трясущемся поезде!), а я по большей части либо ем, либо валяюсь. Позвоночник начинает возмущаться тем, что его трясут.
Слава богу, сегодня пасмурный день, и нас не поджаривает в вагоне. Мне кажется, что благодаря потению я уже похудела на пару килограмм. А худеть нельзя, ибо… тело нужно, чтобы разместить на нем рюкзак :)
***
На горизонте долго белели высохшие березы. Можно было воочию наблюдать процесс образования нефти.

Березы делают нефть


Болота тянулись долго. Я уснула, проснулась, а все еще были болота.
Потом мы переехали большую реку (Обь? Кто знает… Учи географию, Рита! – прим. Интернет говорит, что это либо Иртыш, либо Омь…Скорее всего, переезжали мы Иртыш. Географию учить уже поздно…) и въехали в Омск.

Река и Омск на горизонте

В Омске стояли полчаса, изучили вокзал и привокзальную площадь. Переходы там запутанные, и 15 минут мы потратили на изучение топографии вокзала и прилегающей к нему территории. Зато нашли еду и воду – а что еще Рите надо!

Железная карта Омской области. С обратной стороны стоит жизнерадостный железный железнодорожник.


Огромный Омский железнодорожный вокзал. Омск – большой пересадочный пункт, как я поняла

Я бы не сказала, что природа тут сильно отличается от нашей. Те же березы, та же жара. В какой-то момент мне показалось, что поезд развернулся – и мы едем домой. Хочется уже экзотики.
Говорят, пока я спала, люди видели оленей. «Северных?» – с надеждой спросила я. «Обычных!» – был мне ответ…
Будет мне еще экзотика, все впереди…
***
От жары хочется только спать.
Я вообще уже вторые сутки веду себя как младенец: ем и сплю. Женя говорит, что, чтобы походить на младенца, мне надо еще начать капризничать…
Зато мы едем по Транссибирской железной дороге, чем очень гордимся. Равнина тут очень плоская, буквально как тарелка, но горизонтов не видно: леса и перелески. Вообще почти везде вдоль дороги то столбы, то растительность, больно-то не насмотришься.


Транссибирская магистраль. Вид со станции Татарская (о ней чуть ниже)

***
По обе стороны от поезда – ровное пространство, абсолютно плоское. Это не степь, ибо есть лесок на горизонте, это настоящая Западно-Сибирская равнина. Полей с пшеницей не особо много, но они есть, так что эти места можно назвать «житницей» нашей страны.
Так ровно! У нас таких широких плоских пространств нет, все равно нет-нет да попадется овражек или холмик. А тут даже не верится в то, что земля круглая… или в то, что еще вчера поезд карабкался между обрывами и высокими соснами, чащобами и прочим.

Плоская тарелка Западно-Сибирской равнины

Параллельно нашей железке шла автомобильная дорога, и вдалеке, как будто прямо по полю, ехали две фуры.
Люди так удивляются, когда видят, что я пишу, а Женя вышивает… Народ второй день пьет пиво (прим. – на самом деле народ пил коньяк, как выяснилось много позже, но это для повествования не важно. Важно просто всех сдать сейчас :) и играет в карты, или ведет светские разговоры. Ну… карты я не люблю, а от светских разговоров с незнакомыми людьми быстро устаю (прим. – и пиво я не пила тоже. По крайней мере, по пути ТУДА. Вот тут я уже и себя сдала :).
Иногда на полях попадаются стада коров. Стоги сена стоят ровные, красивые…
Изредка попадаются деревни. В некоторых дома справные, большие, в некоторых местах, особенно где поселения мелкие, бывает, дома брошенные, разваливающиеся. В Омске вот на вокзале одни здания с иголочки, а другие – развалюхи с кучами мусора вокруг… Но все же там, где цивилизация есть, все выглядит очень прилично. Без помпы. Без позолоты, как это любят у нас – нет, просто нет мусора и забор везде покрашен. Да, облик города начинается с вокзала (а в случае с транзитом им же заканчивается).
(Прим. – Яркий пример станции, на которой наведен порядок, то есть нет мусора и покрашены заборы – станция с замечательным названием «Кормиловка»).

Станция Кормиловка. Здание вокзала


Станция Кормиловка. Мемориальная табличка на здании вокзала. Благодаря ей мы резко осознали, что действительно едем по Транссибу…


Станция Кормиловка. Церковь видна от вокзала. Я так понимаю, старообрядческая (?). В интернетах ответа не нашла, но если верить глазам своим, то да. И все маковки у нее разные, интересно.

Я утверждаю, что лучше лететь самолетом, а Женя говорит, что, во-первых, поездом лучше акклиматизация, а во-вторых, «ты же сама хотела посмотреть страну, вот и смотри». Ну да. Но это мучительно: смотреть на страну из вагона без кондиционера…
Народу (прим. – населения и городов-сел) мало. Если, например, ехать в сторону Москвы, то там населенные пункты попадаются постоянно. Железка буквально «застроена». А тут мы уже часа два несемся на полной скорости, и видели штук 5 деревень, да и то издалека.
Дома деревенские с двумя окнами и четырехскатной крышей. Чем-то на чумы смахивают. Тепло в них, наверное.
Почему мне таким знакомым кажется название ИШИМ? Мы его проезжали до Омска, и он мне в голову засел… Жаль, тут Интернета нет, сейчас бы мигом вспомнила, почему я о нем знаю (прим. – я посмотрела в Интернете. И название ИШИМ мне до сих пор ничего не говорит… И это странно!).
***
А вот и станция ТАТАРСКАЯ. Родное такое название. Тут, судя по всему, нефтехранилище и крупный энергетический узел.


Станция Татарская. Здание вокзала. Время московское, как и везде на вокзалах…


Станция Татарская. Нефтехранилише? Топливохранилище? В общем, инфраструктура.

Так и силится глаз где-нить мечеть углядеть или татарский флаг. Надо почаще выезжать из нашего каганата, а то глюки вон уже начинаются…
***
На станции купила мороженное «Инмарко» – пломбир, стаканчик с шоколадной крошкой. В Казани я бы запипенилась  искать это мороженное, а вот в Сибири оно есть! (прим. – перевод слова «запипенилась: очень бы устала).
По солнцу явственно видно, что мы едем на восток. Светило садится прямо у нас за спиной.
Надо уговорить себя поужинать, ибо тут уже 7 часов вечера, но есть захочется только через час-полтора, ибо в Москве (и в Казани тоже) – всего-то пять.
Как я буду вставать завтра в пять утра по Москве – это просто загадка… Хотя сегодня я проснулась на рассвете, в Томске (прим. – и еще разок, так, на всякий случай: НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО ТЮМЕНЬ БЫЛА!).
У народа тут очень много спутниковых тарелок. Да и вообще наличие человечества в некоторых местах можно вычислить только по ретрансляционным вышкам.
Нам дали дымный паровоз :( А наш вагон – третий от паровоза… Аж слышно, как он пыхтит.
***
Автодорога продолжает бежать по правую руку от нас.
***
18.30 (мск)
Опять спала. Степи начинаются.
***
20.30 (мск)
Глубокая ночь. Стоим в каком-то населенном пункте среди равнины, никуда не едем. Локомотив сломался.
ЛОКОМОТИВ сломался!
Ну вроде запыхтел, может, и поедем куда.
И опять стоим.
20.50.
Стоим. В голове всплыла фраза: «И помните! Поезд – это самый надежный вид транспорта!» Да, когда не ломается.
Туристы сидят, ищут «самого грешного». А зачем его искать-то, если на станции «Татарская», фоткая наш паровоз, я подумала: «Вот щас я его сфоткаю, а он сломается». Надо мне бросать думать. Навсегда.


Саша, наш инструктор, смотрит на паровоз, который потом сломался. Возникает вопрос: кто сглазил технику: Саша или мой фотоаппарат?!

Александр, наш инструктор, учил нас завязывать узлы (прим. – на веревке, так, на всякий случай. Мы спрашивали оптимистично: «Чтобы повеситься?» «Чтобы узел завязать, если надо!» – столь же оптимистично отвечал Александр). Бесполезно. Женька еще поняла что-то, а у меня ярко выраженный критинизм.
Надеюсь, в наш стоящий поезд никто не влетит… спереди… или сзади… Ой, Рита, не думай, НЕ ДУМАЙ!
Щас приедет в нам «техпомощь» и потащит нас в светлую даль…
Поехали вроде. 20.58.
21.10.
А теперь мы летим с околозвуковой скоростью. Разница с Москвой – 3 часа. Тут уже полная темнота – хоть глаз выколи.
Мы несемся навстречу солнцу.
Одну рельсу пролетаем за секунду. Реально, поезд работает, как часы: тик-тик, тик-тик. Несемся километров 120. Страшно.


Надпись на вагоне. Стало быть, поезд может ехать все 160 км/ч…!!! Не знаю, как локомотив, а вагон, видимо, может.
Гречанка

Алтайские записки. 25 июля.

25.07.
Вчера ночью была красивая луна и много-много звезд. А еще искры от паровоза.
После приключения со сломавшимся поездом мы всем вагоном долго не могли угомониться.
Сейчас 5 утра по Москве. Я встала в 4. Чувствую себя нормально, однако, думаю, посреди дня категорически усну.
Скоро Барнаул. Все та же равнина, горами здесь и не пахнет…
Упихала вещи в рюкзак. Изначально у меня туда не поместился спальник, и наши аксакалы, качая головами, говорили, что это «очень плохо». Опасаясь, что у меня отберут ватные штаны (прим. – дабы освободить место для спальника), я «уплотнила» свой рюкзак. Спальник в итоге внутри, зато половина вещей счастливо переехала в другой рюкзак (прим. – кроме большого, туристического, во весь рост рюкзака со мной ехал еще мой, маленький рюкзак).
Все мучаются, пытаясь донести до сознания американца, что туалет закрывается (прим. – с нами в вагоне ехал американец. Я, честно говоря, не помню, куда именно он направлялся, но куда-то по России. Я с ним не общалась, просто смотрела на него и не могла понять, зачем ему ехать по нашей стране. И какого фига он поездом едет. Все, по-моему, у него это спрашивали. А с утра 25 июля всем вагоном пытались довести до его сведения, что скоро Барнаул, санитарная зона – и туалет больше работать не будет… Главная задача заключалась в том, чтобы вспомнить, как «туалет» по-английски… В итоге справились).