June 27th, 2020

Long Island

Козлиный дух.

Сто лет назад О. Мандельштам писал: "Все другие различия и противоположности бледнеют перед разделением ныне людей на друзей и врагов слова. Подлинно агнцы и козлища. Я чувствую почти физически нечистый козлиный дух, идущий от врагов слова" ("Слово и культура").

Вот и теперь, когда идет голосование по "изменениям в Конституцию", для филологически чувствительного человека вопрос "за" или "против" решается уже тем, что в бюллетене для голосования так и написано с грубой ошибкой: «Вы одобряете изменения в Конституцию Российской Федерации?» (должен быть, конечно, предложный падеж — "в Конституции"). Одобрить это — значит одобрить порчу языка, того самого, который провозглашается "языком государствообразующего народа".

Но особенно, как я уже писал раньше, меня поражает неграмотность и абсурдность фразы, лично внесенной президентом как основная поправка. Если бы такая фраза мне попалась в школьном сочинении, она заслужила бы в лучшем случае тройку с минусом.

"Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство".

"...предков, передавших нам... преемственность развития..." Преемственность нельзя передать, потому что преемственность — это и есть передача, то, что передается от предков к потомкам, и то, что потомки перенимают от предков. В словарях "преемственность" определяется как "последовательная передача чего-либо от одного к другому". Поэтому "передать преемственность развития" — это передать передачу того, что передается в ходе передачи.

Фраза открывается причастным оборотом, определяющим Российскую Федерацию как "объединенную тысячелетней историей". А завершается глагольной группой, утверждающей то же самое и теми же самыми словами: "признает исторически сложившееся государственное единство". В чем смысл фразы? Что в посылке, то и в заключении. Единственный глагол во всей этой длинной фразе — "признает". Исторически объединенное признает свое историческое единство. РФ признает то, чем уже является. Полная тавтология. Масло признает, что оно масляное.

Есть важное понятие в лингвистике: актуальное членение предложения на тему и рему. Тема — исходный пункт высказывания, обозначение того, о чем идет речь в предложении. Рема — это то, что сообщается о теме. Тема — старое, известное, рема — новое, впервые сообщаемое. Например, в предложении "мама мыла раму": "мама" — тема, а "мыла раму" — рема. Очень часто темой предложения является группа подлежащего (подлежащее с зависимыми от него членами предложения), а ремой — группа сказуемого (сказуемое с зависимыми от него членами).

В конституционной фразе из двадцати шести слов тема выражена двадцать одним словом, а рема — всего пятью, которые повторяют то, что уже содержится в теме ("признает исторически сложившееся государственное единство"). Это наихудший образец организации речи: куцая рема поглощается громоздкой темой и практически сводится на нет. Фраза "мама мыла раму" несравненно более содержательна.

Еще раз перечитаем филологически этот перл конституционной мысли. Три причастных оборота — на один глагол. Три повторяющихся лексических единицы: история — исторически, государство — государственное, объединенное — единство. К ним добавляется семантический повтор: "передавать преемственность". Замороженный язык, замороженная мысль, а в целом, под видом конституционного основоположения —многословный абсурд. Это отсутствие смысла и движения в ключевой фразе говорит только об одном: у государства, так себя "конституирующего", нет развития, нет динамики. Самой логикой языка оно обречено на самоповтор.

Козлиный дух...